Форум исторического клуба Сокол
Архив Исторического Клуба Сокол
Новый адрес Клуба

И в небе и в земле сокрыто больше, чем снится Вашей мудрости, Горацио
Список форумов


 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Исторический клуб Сокол       Кодекс клуба       Профессионализм в истории       Командно-штабные учения       Шахматный клуб Сокола       Научные споры на исторические темы
Амазонки

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов -> Скифия
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Бомбардир
Admin

   

Зарегистрирован: 10.05.2011
Сообщения: 3322
Откуда: Днепропетровск

СообщениеДобавлено: Ср Сен 12, 2012 6:51 am    Заголовок сообщения: Амазонки Ответить с цитатой

Цитата:
(1) У скифов между тем двое юношей царского рода Плин и Сколопит, изгнанные из отечества вследствие происков вельмож, увлекли за собой множество молодых людей (2) и поселились на берегу Каппадокии Понтийской около реки Термодонта, заняв покоренную ими Темискирскую равнину. (3) Отсюда они в течение многих лет совершали грабительские набеги на соседние племена, которые, договорившись между собой, заманили их в засаду и перебили. (4) Когда их жены увидели, что к изгнанию прибавилось еще и вдовство, они взялись за оружие и стали защищать свои владения; сначала они только оборонялись, а потом и сами стали нападать [на соседей]. (5) От браков с соседями они отказались, говоря, что это будет не брак, а рабство. (6) Осмелившись на то, чему не было примера в веках, они без мужчин, вернее даже презрев мужчин, стали защищать свое государство. (7) Чтобы одни из них не казались счастливее других, они убили и тех мужчин, которые оставались дома. (8) За гибель своих мужей они мстили избиением соседей. (9) Когда же они оружием добились мира, они стали вступать в кратковременные связи с соседями, чтобы род их не прекращался. (10) Когда у них рождались мальчики, они их убивали. Девочек они воспитывали по своему примеру, не приучали их ни к безделью, ни к прядению шерсти, (11) а к оружию, к коням, к охоте, еще в младенчестве выжигая им правую грудь, чтобы она не мешала стрелять из лука. Отсюда и произошло название амазонок. (12) Было у них две царицы – Марпезия и Лампето. Они разделили войско на две части и, уже прославившись своей силой, стали по очереди вести войны и защищать границы своих владений, (13) а чтобы своим успехам придать больше значительности, они говорили, что отец их Марс. (14) Покорив большую часть Европы, они завладели также некоторыми азиатскими государствами. (15) Основав там Эфес и многие другие города, они отослали на родину часть своего войска с громадной добычей; (16) другая часть, которая осталась, чтобы сохранить власть над Азией, вместе с царицей Марпезией была перебита объединившимися варварами. (17) Вместо Марпезии вступила на царство дочь ее Синопа. Кроме исключительного знания военного дела, она вызывала всеобщее изумление тем, что в течение всей своей жизни сохранила девство. (18) Благодаря доблести этой правительницы амазонки прославились настолько, что [тот] царь, для которого Геркулес должен был совершить двенадцать своих подвигов, потребовал у него как невозможного, чтобы он принес оружие амазонской царицы. (19) Геркулес отправился с девятью военными кораблями в сопровождении знатнейшего греческого юношества и напал на не ожидавших нападения амазонок. (20) У амазонок в это время царствовали две сестры, Антиопа и Орития, но Орития вела тогда войну за пределами своего государства. (21) Поэтому, когда Геркулес причалил к берегу, в стране амазонок с царицей Антиопой, не ожидавшей ниоткуда опасности, оставалось мало народа. (22) Потому-то и случилось, что при этом внезапном нападении за оружие взялись лишь немногие, и победа досталась врагу без труда. (23) Много амазонок было убито и взята в плен, в том числе две сестры Антиопы: Меналиппа – Геркулесом, а Ипполита -Тезеем. (24) Тезею эта пленница досталась как добыча, он женился на ней, и она родила ему сына Ипполита. (25) Геркулес же после победы возвратил пленную Меналиппу ее сестре и в качестве выкупа получил оружие царицы. Исполнивши, таким образом, приказание, Геркулес возвратился к царю [Евристею]. (26) Однако, как только Орития узнала о войне против своих сестер и о том, что похититель [Ипполиты] – глава афинян, она стала призывать своих спутниц к мщению: бесполезны, говорит она, покорение Понта и Азии, если они открыты для нападения, а вернее, для грабительских набегов со стороны греков. (27) Затем она обратилась за помощью к скифскому царю Сагиллу. Она сказала, что ведь амазонки происходят от скифов, указала на гибель мужей, на необходимость взяться за оружие, на причины войны, на то, что, как обнаружилось, у скифов женщины не уступают мужчинам в доблести, а равняются с ними. (28) Сагилл, стремившийся прославить свой народ, послал на помощь царице своего сына Панасагора с огромным конным войском. (29) Но [между скифами и амазонками] еще до битвы возникли раздоры, и [амазонки], лишенные помощи, потерпели поражение от афинян. (30) Однако им удалось укрыться в лагере их союзников, с помощью которых они вернулись в свое царство, не подвергнувшись нападению со стороны других племен. (31) После Оритии царицей стала Пентесилея, которая во время Троянской войны пришла на помощь [троянцам] против греков и проявила величайшую свою доблесть, [сражаясь] с храбрейшими мужами. (32) После того как Пентесилея была убита, а войско ее истреблено, лишь немногие [амазонки], которые оставались в своем царстве, с трудом отбиваясь от соседей, просуществовали до времен Александра Великого. (33) Их царица, Минития, или Талестрис, после того как сошлась с Александром Великим на тридцать дней, чтобы иметь от него потомство, возвратилась в свое царство и в скором времени погибла, и вместе с ней погиб весь народ амазонок.
Эпитома сочинения Помпея Трога «История Филиппа». Книга 2, гл. 4.
http://simposium.ru/ru/book/export/html/35
_________________
Свобода начинается с сомнения.
Моя страница
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Бомбардир
Admin

   

Зарегистрирован: 10.05.2011
Сообщения: 3322
Откуда: Днепропетровск

СообщениеДобавлено: Ср Сен 12, 2012 6:54 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

С.А. Плетнева. «Амазонки» как социально-политическое явление.
Цитата:
Древнейший из дошедших до нас рассказ об амазонках (женщинах-воительницах) принадлежит Геродоту (V в. до н. э.). Он писал, что в сражении на реке Фермодонте (в Малой Азии) эллины победили амазонок, захватили часть амазонского войска в плен и повезли женщин на трех кораблях к себе на родину. Однако в открытом море амазонки напали на греков, перебили их и захватили корабли. Не умея управлять ими и ориентироваться в море, они не смогли вернуться домой: корабли, гонимые ветром, доставили их к берегам Меотиды (в Приазовье). Амазонки сошли на берег, в степи «встретили табун лошадей и захватили его. Разъезжая на этих лошадях, они принялись грабить Скифскую землю»1. Такова версия происхождения амазонок по Геродоту.

В IV в. до н.э. Эфор дал свой вариант зарождения амазонства в европейских степях: «Некогда савроматы отправились походом в Европу, но там погибли, и жены их остались одни…» и добавляет, что «амазонки, оскорбленные мужчинами, когда те отправились на какую-то войну, оставшихся перебили, а тех, кто вернулся, не приняли…»2.

А еще через 300 лет, т.е. в I в. до н.э. Помпей Трог написал, что амазонки — это жены скифов, ушедших из Причерноморских степей в Малую Азию к реке Фермодонт. Там все мужчины-скифы были убиты, а женщины взялись за оружие, успешно защитив свои земли от врагов. С окружающими их народами они не захотели поддерживать дружеские связи, и управляли своей страной сами3.

Мы видим, что все легенды, касающиеся происхождения амазонок, говорят о том, что появление амазонства в античную эпоху — результат войн или дальних походов, в которых погибали почти все дееспособные мужчины. В этой трудной ситуации оставшиеся женщины в течение какого-то времени становились на защиту своей земли, детей, стад и имущества.

М.О. Косвен, собравший и рассмотревший различные легенды об амазонках всех частей света, подчеркнул, что и древние авторы, и путешественники XVII-XIX вв. единодушно считали амазонок невероятной несообразностью, помещая рассказы о них в разделы о монстрах. Один англичанин в начале XIX в. утверждал даже, что просто красивые и нарядные юноши-воины принимались чужестранцами (особенно в Южной Америке, где мужчины безбородые) за женщин4 .

Действительно трудно и даже как-то «антиисторично» допускать в развитом патриархальном обществе существование настоящих матриархальных объединений воинственных женщин, уничтожавших мужчин или, в лучшем случае, использовавших их в качестве производителей и рабов. Очевидно путешественникам, привыкшим за долгие тысячелетия к абсолютному мужскому владычеству, казались дикими обычаи некоторых племен и народов, позволяющих женщине участвовать в общественной жизни. Возмущенный странными законами «дикарей» русский летописец называет амазонок «скотом бессловесным» и в то же время с изумлением рассказывает: «жены у них орють, зижють храми и мужьская дела творять… в них же суть храбрыя жены ловити зверь крепкыи. Владеют же жены мужи своими и добляють ими». Для того чтобы у читателя не осталось сомнения в создавшемся непорядке, летописец-монах добавляет, что женщины у них «любы творять елико хощеть, не въздержаеми от мужий своих…»5.

Таким образом, более или менее свободное положение женщины, выполняющей не только домашние, но и гражданские обязанности, приводило современников в содрогание.

А между тем войны в период военной демократии и далее — в классовых обществах часто кончались почти поголовным уничтожением взрослого мужского населения. И это ставило женщин перед необходимостью брать на себя общественные и военные обязанности, как бы возрождая этим древние обычаи матриархата.

Такими пережиточными матриархальными обычаями, прослеживающимися как в письменных источниках, так и в археологических материалах можно считать:

1. Матрилинейный счет родства;

2. Обычай левирата;

3. Свадебные обычаи военного единоборства невесты и жениха;

4. Обучение девочек наряду с мальчиками военному искусству с последующим участием девушек в войнах;

5. Выполнение женщинами жреческих функций, хотя бы в рамках своей семьи.

С оживлением всех этих обычаев, общество на какой-то период становилось матриархальным. Соседи такого народа, управляемого военизированными женщинами, начинали выдумывать легенды о нем, а хронисты, знающие более ранние записи об аналогичных случаях, обобщали все новые и старые сведения в фантастические рассказы, очень редко хоть в малой степени близкие к истине.

Следует сказать, что особенно долго сохранялись и часто возрождались пережитки матриархата у степных народов6. Именно о них — о савроматах и скифах писали греческие историки7. Что касается средневековья, то «матриархальная вуаль» характеризует общества многих тюрко- и ираноязычных этносов евразийских степей.

Большинство работ о пережитках матриархата построено на анализе античных письменных и соответствующих им по времени археологических источниках, а также на обильном этнографическом материале.

В данной статье рассмотрим остатки «матриархальной вуали», отдельные следы матриархальных обычаев в источниках, относящихся к эпохе средневековья. Они прослеживаются во многих источниках: письменных, фольклорных, археологических. Это представляется вполне закономерным, исходящим из специфики кочевнического уклада жизни, одной из основных особенностей которого была вынужденная склонность к ведению постоянных военных действий. Прежде всего на определенной ступени экономического развития кочевникам необходимо было искать и завоевывать новые земли под пастбища. На завоевания уходили наиболее молодые и сильные мужчины, и очень часто они уже не возвращались к родным очагам. Кроме того, даже в периоды относительного мира с соседями кочевники совершали регулярные походы и набеги на дальние и близлежавшие страны с целью захвата добычи, пленных, получения откупов и подарков8. Совершавшиеся почти ежегодно такие действия оттягивали мужчин от хозяйства и охраны собственных кочевий. Так возникали в степях ситуации, способствовавшие выдвижению женщин на роль вождей и глав семей. Появлялись сообщества, управляемые женщинами-хозяйками, хранительницами семей и традиций, охраняемые женщинами-воительницами. В начале эпохи средневековья, т.е. с «великого переселения народов» эти характерные для степняков условия существования выявились с особенной закономерной последовательностью. Степи к середине I тыс. н.э. были поделены между сильными государственными объединениями и, чтобы выжить, требовалась напористая захватническая политика, проводя которую захватчики нередко терпели сокрушающие поражения.

В тюрко- и ираноязычном фольклоре, в эпосе и сказках сохранились, естественно, в преломлении соответствующего жанра, рассказы о женщинах, которые, встав на место своих мужей, взяли на себя тяжкие обязанности управления громадным хозяйством и его охраны. Значительный интерес представляют упоминания в фольклоре воительниц-девушек. Согласно самым древним сведениям, ни одна из девушек, сохранявших относительное гражданское равноправие женщин, не могла выйти замуж до убийства врага9, т.е. к ним предъявлялись те же требования, что и к проходившим инициации мальчикам. О девушках-богатыршах всегда упоминалось с восхищением. Они ничем не уступали мужчинам и даже превосходили их мощью и смелостью. Характерно, что этот яркий героический образ проник в неизмененном виде в русские былины, буквально насыщенные исторически известными степными персонажами, с которыми жестоко воюют знаменитые русские богатыри10. Былинная богатырша русского фольклора обычно встречается с русскими богатырями в степях — «в чистом поле», и только там она с успехом противостоит их силе. Особенно выразительно и подробно освещен образ «поляницы» в былине «Добрыня и Настасья»11, в которой богатырь неожиданно столкнулся с ней в степи:

А сидит богатырь на добром коне,
А сидит богатырь в платьях женских…

Добрыня подумал:

Есть же поляница, знать, удалая,
А кака ни тут девица либо женщина!

и затем трижды наехал на богатыршу, пытаясь свалить ее ударами по голове. Наконец, только с третьего раза она все-таки оглянулась и, весьма презрительно заметив:

Думала же, русские комарики покусывають,
Ажно русские богатыри пощелкивають!

— ухватила Добрыню за «желты кудри» и посадила в седельный кожаный мешок. Впрочем, Настасья заинтересовалась богатырем и быстро выпустила его из обидного плена, представилась ему, сообщив, что

А поехала в чисто поле поляковать
А искать же я себе-ка супротивничка…

и в категоричной форме предложила жениться на себе:

Сделай со мной заповедь великую,
А не сделаешь ты заповеди да великия -
На долонь кладу, другой сверху прижму,
Сделаю тебя я да с овсяный блин.

Добрыня, конечно, согласился жениться, привез девушку в Киев и

Привели же ю да в верушку крещеную.
Принял тут с Настасьей по злату венцу…

Сообщение о крещении Настасьи особенно важно, поскольку, как представляется, это дополнительно подтверждает связь «поляницы» с языческим «полем»-степью.

Таким образом, в этом живом и юмористичном изложении событий четко видны «отсветы» степных обычаев, а именно:

1. Обязанность девушки до брака участвовать в боевых стычках с воинами соседних государств;

2. Предсвадебное единоборство этой девушки с суженым;

3. Потеря боевой (воинской) силы после совершения бракосочетания.

Последнее с еще большей силой отражено в другой русской былине12, повествующей о женитьбе богатыря Дуная на «Настасье-королевичне». Эта девушка в былине названа «татарином», т.е. уж явно была из степи. Она рыком и посвистом сшибла Дуная с коня, но потом богатырю удалось победить «татарина», который, к его изумлению, оказался дочерью хорошо знакомого ему крупного феодала. Дунай женился на ней, привез в Киев и там на пиру в похвальбе поспорил с ней о том, кто лучше владеет луком и стрелами. Настасья осмелилась утверждать, что она стреляет лучше. Дунай предложил поехать в «чисто поле» и «стрелять стрелочки каленые»:

И стреляла она стрелочку каленую
И попадала стрелочкой в ножевой острей (лезвие. — С.П.),
Рассекала стрелочку на две половиночки:
Обе половиночки равны пришли,
На взгляд ровнаки и весом пришли…

Достичь такого совершенства Дунай не смог — три раза промахнулся, после чего обозлился и направил стрелу «во Настасьины белы груди». Жена была беременна и поэтому просила не убивать ее до рождения ребенка. Однако

На эти он речи не взираючись,
И спущаеть стрелочку каленую…

В этой былине нашли отражение, как и в первой, все три обычая: воинская обязанность до замужества, единоборство с женихом и утрата воинской силы. Правда, силу и искусность женщины обычно просто старались не демонстрировать перед главой семьи, но Настасья в азарте забыла об этом вечном женском «законе» и поплатилась жизнью. Дунай выглядит в былине крайне неприятно: он завистливый, хвастливый и слабый (упал с коня от свиста!) человек, бесконечно жестокий и в жестокости даже сильный — сильный несправедливостью.

Таков образ степной женщины-воительницы в русских былинах, «перекочевавший» в них прямо из степного эпоса. Например, в песне о Бамси-Бейреке (Книга моего деда Коркута13) дается подробное описание предсвадебной борьбы героя с невестой. В нем присутствуют и испытание меткостью в стрельбе, и скачки, и рукопашная схватка, проходившая отнюдь не условно-ритуально: девушка была довольно сильно побита. Аналогичных примеров можно найти в тюркском эпосе множество, однако существование женщин-воительниц в степях в разные периоды эпохи средневековья подтверждается и археологически, в частности, по материалам известного в археологической литературе Дмитриевского могильника14. Могильник принадлежал оседлому и полуоседлому алано-болгарскому населению, относящемуся к кругу так называемой салтово-маяцкой культуры — культуры Хазарского каганата (расположен он в лесостепи, в верховьях реки Северский Донец). Подсчеты показали, что около 30% женских захоронений всех возрастов сопровождались оружием, преимущественно топориками. Удалось проследить, что в захоронениях юных (18-25 лет) женщин и старух (50-60-летних) оружие помещалось много чаще (около 70% всех находок), чем в захоронениях женщин среднего возраста. К тому же юные женщины (воительницы) сопровождались нередко полным набором оружия: топориками, луками со стрелами, ножами-кинжалами и даже саблями. Существенно, что посмертно вооружались обыкновенно женщины, похороненные отдельно от мужчин, в специально для них сооруженных могилах. Та же картина распространения оружия в женских погребениях наблюдается и в других подобных или близких Дмитриевскому могильниках, но подробная обработка данных из раскопок этих памятников не производилась и потому уверенно (с конкретными цифрами) говорить об этом мы сможем, вероятно, только в будущем.

Основная масса погребений Дмитриевского могильника датируется IX в. К XII в. можно отнести другое археологическое свидетельство действовавшего в степях института женщин-воительниц. Это хранящаяся в краеведческом музее города Николаева половецкая каменная статуя женщины-богатырши. Она очень большая — примерно в 1,5-2 раза больше общераспространенных половецких изваяний мужчин и женщин15, высота ее превышает 2,8 м (причем высокая тулья «шляпы» отбита), изображена «поляница» в воинском вооружении: с саблей, колчаном, кинжалом. Грудь у нее «подтянута», в отличие от «распущеных» грудей обычных женских статуй, и защищена изображением специальных круглых блях, типичных для воинского костюма мужчин. На рукавах кафтана изображены нашивки — клавы, свидетельствующие о высоком положении этой амазонки в половецком обществе. В былине о Добрыне подчеркнуто, что богатырша сидела на коне в женском костюме. Во всяком случае Добрыня по платью сразу и верно определил ее пол. На статуи знатной «поляницы» вместо сферо-конического шлема, покрывавшего обыкновенно статуи мужчин, «надета» шляпа с полями и тульей, тщательно сбитые остатки которой хорошо видны на верхней поверхности шляпы. Кроме того, лицо статуи было обрамлено рифлеными «рогами», характерными украшениями половецких женщин, а у ушей заметны следы больших колец-серег, возможно с биконическими серебряными «нанизками», изображения которых на статуе можно только предполагать, так как крупные кольца обычно служили основой таких часто украшенных сканью нанизок16. Вот такие, видимые издали головные уборы и отличали костюм женщин-воительниц от мужских. Вероятно, по нему Добрыня понял, что перед ним женщина и, отметив, что голова у нее не защищена шлемом, начал бить именно по этой части тела. Думаю, что во время боя женщины все же меняли шляпы на шлемы, поскольку сложное шляпное сооружение могло легко разрушиться не только от ударов любым оружием, но и от резких движений и стремительной скачки.

Столь же обстоятельно и часто выделяются в степном фольклоре образы женщины-хозяйки, жрицы, хранительницы огня, жизнеспособности возглавляемого ею сообщества. Наиболее яркое воплощение основной идеи образ получил в нартском эпосе17. Мудрая и величественная Сатáна выступает там прежде всего хранительницей живительных сил народа. Мужчины спрашивают у нее совета и следуют ему — фактически она является правительницей нартов и в то же время главной жрицей этого народа. Во время голода она может как верховная хранительница запасов накормить всех, гадает на зеркале о будущем народа и просит богов отвратить немилость, вооружает свой народ оружием, которое хранится в подвале и там:

С нетерпеньем юный нарт берет
Тяжелый меч и толстое копье

для борьбы с уничтожившим его селение врагом. Общение с Сатáной дает силы ее собеседникам и соплеменникам.

Те же функции несут на себе и женщины в сказках многих тюркоязычных народов. Так, герой сказки, чтобы справиться с напавшим на его аил врагом во время битвы бросается к матери, чтобы напиться «густого золотого молока». Он приникает к матери, как Антей к матери-земле, набирается сил и побеждает грабителя. Иногда в сказках герой умудряется напиться молока матери врага и тогда женщина усыновляет его и запрещает своему сыну сражаться с усыновленным. В таких случаях женщина выступает объединительницей всех вошедших в ее род членов. Этот образ мудрой правительницы, носительницы мира красной нитью проходит через все тюркские сказки. Древние и средневековые авторы в своих сочинениях не раз упоминали о реально существовавших женщинах-правителях. Обычно они играли роль регентш при малолетних сыновьях — ханах или князьях, остававшихся сиротами из-за гибели отцов. Упоминания о правительницах савроматов, саков и массагетов неоднократно рассматривались в литературе18. На средневековых правительниц внимания обращали значительно меньше.

Только М.И. Артамонов перечислил трех женщин-управительниц разных земель и народов на Северном Кавказе19. Об одной из них, вернее о событиях, происшедших с ней в 527 г., сохранился рассказ в «Хронографии» Феофана: «В том году пришла к ромеям некая женщина из гуннов, именуемых савир, варвар, по имени Боарикс, вдова, имея при себе сто тысяч гуннов. Она стала править в гуннских землях после смерти своего мужа Валаха. Эта [Боарикс] захватила двух царей другого племени внутренних гуннов, по имени Стиракс и Глона, склоненных Кавадом, императором персов, оказать ему военную помощь против ромеев и проходящих по ее землям в [пределы] Персии с двадцатью тысячами. Их-то она и разбила: одного из них, именуемого Стиракс, схватив, она отослала в Константинополь императору, Глону же убила в сражении. Таким образом, она стала союзницей и была в мире с императором Юстинианом»20. В этом отрывке перед нами предстает реальная и, очевидно, незаурядная женщина, крепкой рукой правившая савирами, и к тому же удачливая военачальница. Она умело с явной выгодой для себя вела политическую игру с двумя неизмеримо более могущественными властителями и смогла стать угодной Византии союзницей.

Под 576 г. упоминается в византийских источниках еще одна женщина по имени Аккага, управлявшая областью на Северном Кавказе. Она получила власть в отличие от Боарикс, не в результате вдовства, а была поставлена главой утигуров Анагеем. Видимо, она просто силой с помощью Анагея захватила власть. Не исключено, что то же произошло и в VIII в. у хазар, которыми правила мать умершего кагана Парсбит, хотя его сын уже принял титул отца и даже возглавил войско хазар, вторгшееся в албанские земли. Но бабушка не желала делиться с ним своей властью. Подобные случаи не были исключением в степях. Например, Абульгази записал в «Родословной туркмен» легенду о семи девушках, которые, «подчинив себе весь огузский иль, много лет были беками»21.

Надо сказать, что в любом варианте захвата власти женщины использовали все свои возможности, в том числе ум, хитрость и жестокость. Боарикс, ставшая главой савиров, уничтожила вождей двух соседних родственных групп. Такие же действия предприняла, как мы знаем, княгиня Ольга22, несмотря на то что она боролась за власть не в посткочевом, а вполне оседло-земледельческом государстве, насыщенном патриархальными устоями. При этом Ольга была не только регентшей при маленьком Святославе, она правила государством постоянно, поскольку сын, возмужав, уходил с дружиной в далекие завоевательно-грабительские походы, на длительные сроки оставляя Русь. Из своих внуков она смогла воспитать себе достойную смену — настоящих правителей государства. Так ей удалось удержать власть за правящим родом, отстояв себя силой и хитростью не только от притязаний древлянского Мала, но и от самого византийского императора, желавшего таким путем овладеть огромной территорией молодого русского государства. Как бы там ни было, но действия Ольги, не передавшей власть Святославу, заставляют вспомнить Парсбит, которая тоже не спешила уступить каганскую власть внуку, склонному, как и Святослав, к военным забавам и походам.

К сожалению, далеко не все проявления «матриархальной вуали» возможно проследить по письменным источникам, так как в них отмечаются обычно «крупные» события — захват власти, походы, наиболее коварные предательства и убийства. Очень редко греческие и арабо-персидские авторы отмечали удивившие их обычаи, такие, как передача трона не своему сыну, а племяннику (сыну сестры). Власть в таких случаях принадлежала материнскому роду.

Проследить остатки матриархата мы можем и по археологическим материалам, в основном по материалам могильников. Так, анализ вещевого комплекса погребений Дмитриевского могильника позволил установить, в частности, что подавляющее большинство амулетов было обнаружено с женщинами возмужало-зрелого возраста (25-50 лет). Именно эти погребенные отличались от остальных частотой встречаемости перекрещенных костей ног (т.е. связанных) или совсем разрушенных и частично выкинутых костей конечностей. Известно, что этот признак означал желание живых максимально обезвредить мертвеца, лишить его возможности выхода из могилы23. Очевидно, самыми опасными признавались женщины с амулетами, т.е. женщины, наделенные какими-то сверхъестественными возможностями, которые после их смерти желательно было бы предельно ослабить. Эти наблюдения позволяют предполагать, что женщины-хозяйки выполняли функции домашних жриц.

Интересно отметить, что в качестве амулетов часто использовались просверленные косточки плюсны, когтей и зубов лисицы. В нартском эпосе говорится, что хозяйка-Сатана обладала даром превращаться в лису, причем использовала это свое качество в период своих свадебных игр24. До последнего времени у многих народов Северного Кавказа кости лисы носят в качестве амулетов женщины, желающие забеременеть. Вероятно, в древности они играли роль в обрядах, связанных с культом плодородия. То же значение имели и, так называемые «солнечные амулеты» — бронзовые круги со спицами, всадницы на грифонах, фигурки коней, встречающиеся в женских захоронениях. По-видимому, женщины были исполнительницами обрядов, связанных с культом плодородия, т.е. в конечном счете с благополучием рода, семьи, очага.

Замечательно выразительным материалом по выявлению равноправного общественного положения женщины с несомненными следами древних матриархальных обычаев являются половецкие каменные изваяния25. О женщинах, возглавлявших семьи, бывших хранительницами традиций и силы семьи и рода, говорит сам факт широкого распространения в степях женских статуй, ставившихся в святилищах рядом с мужскими. Характерно, что женские фигуры всегда изображались с обнаженной грудью — источником благополучия рода, символом его единения.

Матрилинейность половецкого рода особенно ярко выступает в каменной статуе, изображающей полуобнаженную женщину с ребенком-девочкой у груди. Женщина вскармливала женщину же — продолжательницу рода. Обычай левирата отмечен у половцев русским летописцем: «Половци закон держать отец своих… поимають мачехи своя и ятрови…» 26

Женские статуи появились у предков половцев-кыпчаков в тот период, когда часть этого народа уже начала постепенно двигаться на запад — из Заволжья в южнорусские степи27. Очевидно, и здесь ушедшие на захват новых земель были мужчины, и кипчакские женщины, естественно, стали выдвигаться в ряды глав семей, родов (кошей), а возможно, и орд.

Таким образом, только необходимость войны или внешняя опасность, обрушившаяся на население, были толчками для оживления матриархальных обычаев, которые «дремали» в тысячелетиями складывавшихся патриархальных обществах, в которых женщины не играли никакой общественной роли. Резкое изменение политической обстановки, приводящее к возвращению древнейших матриархальных традиций, стимулировало возрождение громадных сил той половины народа, которая редко проявляла себя настолько, чтобы обращать на себя внимание своих соплеменников, тем более своих соседей.

http://liberea.gerodot.ru/a_hist/amazon02.htm
_________________
Свобода начинается с сомнения.
Моя страница
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Бомбардир
Admin

   

Зарегистрирован: 10.05.2011
Сообщения: 3322
Откуда: Днепропетровск

СообщениеДобавлено: Ср Сен 12, 2012 7:00 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Т. A. Скрипник. Амазонки в античной традиции.
Цитата:
Одной из самых древних и прекрасных легенд в античном мире была легенда о женщинах-воительницах — амазонках. Отражения этой легенды первоначально в греческой, а затем в римской литературе в виде пространных рассказов либо кратких упоминаний чрезвычайно многочисленны и разнообразны. Римские авторы, главным образом, повторяли сведения греков, не добавляя ничего нового в литературную амазонскую традицию, сложившуюся в Греции. В дальнейшем многие поколения исследователей обращались к прекрасной легенде. Античные сообщения об амазонках магически притягивали к себе живое внимание европейской средневековой мысли, а в новое время эта тема остается любимой и популярной не только среди специалистов, но и людей, далеких от науки. В результате воспоминаний путешественников, мореплавателей и исследований ученых по амазонской тематике на многих языках земного шара возникла обширная специальная литература, авторов которой, прежде всего, волновал вопрос о подлинности существования амазонок [1, № 2, с. 33-59; № 3, с. 3-32].

Многие исследователи отвечали на этот вопрос положительно вплоть до XX века, когда стало очевидным, что для полного разрешения этого вопроса и исчерпывающего истолкования исторического смысла амазонской традиции во всех ее вариантах необходимо привлечение не только античного материала, но и средневекового, не только литературного, но и всего многообразия этнографических и археологических данных о жизни народов Европы, Азии, Африки и Америки [1, № 3, с. 32]. На сегодняшний день такой работы нет.

Для нашей темы несомненный интерес представляет статья М. О. Косвена «Амазонки. История легенды», в которой автор довольно детально сумел проследить литературную амазонскую традицию, начиная с античности вплоть до нового времени, и выделил во всех существующих античных версиях об амазонках основные варианты: один говорит о народе, состоящем исключительно из женщин; другой — о таком народе, у которого женщинам принадлежит господство, в особенности в военном деле, мужчины же находятся в подчиненном положении; третий вариант следует связать с многочисленными этнографическими сведениями о том, что у того или иного народа женщины участвуют в военных действиях, не уступая в этом отношении мужчинам [1, № 2, с. 40-41].

В первом варианте этой традиции больше мифического, чем реального, во втором варианте миф и реальность уживаются вместе, в третьем — реальное, несомненно, преобладает.

В настоящей статье, предлагаемой вниманию читателей, сделана попытка найти реальную историческую основу возникновения и долгого существования в античном мире легенд об амазонках, особое внимание при этом уделяется сообщениям греческих авторов об амазонках, обитавших на землях савроматов (сарматов) в Северном Причерноморье, Подонье-Приазовье.

Амазонки. Кто же они? Что сообщает о них античная традиция? Каков их быт, особенности образа жизни?

Впервые термин «амазонки» встречается в древнегреческом эпосе, который говорит о воинственных женщинах-амазонках, живущих в Скифии, дочерях бога войны — неистового Ареса и его жены, вечно юной и ветреной богини красоты и любви Афродиты. Эпос называет амазонок «αντίανείραι», что значит «равные мужам», «противные мужам» или «мужененавистницы» (Гомер. Илиада. Сколии 6, 186, 2, 3, 189). Здесь же «амазонка» переводится как лишенная груди с целью стрельбы из лука, «безгрудая» (Гомер. Илиада. Сколии 3, 189). В Объяснении к «Илиаде» Гомера — несколько иная трактовка этого термина: «амазонки — значит жавшие в поясах, так как они жали и косили вооруженные, надевая пояса» (Евстафии. Объяснения к «Илиаде» Гомера, 3, 189).

Античные авторы, упоминая или рассказывая об амазонках, использовали ту или иную трактовку этого термина.

Классическим местом локализации амазонок в античной литературе являлась река Термодонт (современная Терме-Чай) в Малой Азии. Вероятно, этот факт можно объяснить тем, что у малоазиатских племен — карийцев, индийцев, ликийцев, фракийцев в период их контакта с греками женщина занимала довольно высокое и почетное место в обществе, обусловленное сохранением в социальном строе этих племен матриархальных черт [2, с. 279].

У греков существовала версия о пребывании амазонок и в Северной Африке. «Эти амазонки самые древние, однако исчезнувшие за много лет до Троянской войны, причем совершенно исчезла и память о них», сообщает Дионисий Скитобрахион (середина II в. до н. э.), рассказ которого дошел до нас в передаче Диодора Сицилийского (I в. до н. э.) (Диодор Сицилийский. Библиотека, 3, 52-55э). Эту версию затем лишь повторяли другие античные авторы.

Но наиболее ранние греческие авторы: Геродот (484-425 до и. э.), Псевдо-Гиппократ (470-356 до н. э.), Эфор (405-330 до и. э.) и другие, которые стремились к реальному освещению фактов и событий, — помещали амазонок на землях в округе Танаиса и Меотиды (Азовского моря), где жили родственные скифам по языку и культуре племена савроматов. Сюда же, на земли савроматов, античная традиция нередко переносила классическую амазонскую реку Термодонт и сказочную столицу воительниц Фемискиру.

Основания для этого были, поскольку греки могли наблюдать у савроматских женщин воинственность быта и образ жизни, напоминающий амазонский, что бросалось в глаза на общем фоне в целом патриархальной Восточной Европы и Азии. Именно это и явилось для античных авторов основанием связать савроматских женщин с амазонками.

Греческие писатели более позднего времени: Страбон (68 до и. э.-20 н. э.), Плутарх (50-125 н. э.) — локализовали амазонок на Кавказе — в Скифии1. Но если о малоазийских амазонках Страбон говорит как об исторической реальности, относительно кавказских амазонок он проявляет некоторый скептицизм, считая известия о них баснословными и неправдоподобными (Страбон. География, XI, 5, 1-4; XII, 3, 21-24; XII, 6, 8; Плутарх. Жизнь Помпея, XXXV).

Но и эти сообщения имеют под собой реальную почву, поскольку на Кавказе в настоящее время открыты погребения женщин-воительниц [3, с. 160-173; 4, с. 44, 46-50].

Остановимся несколько подробнее на характеристике быта амазонок, особенностях их образа жизни.

Все античные авторы, начиная с Геродота, которому принадлежит древнейший в греческой литературе рассказ об амазонках, отмечает как главнейшую черту их образа жизни участие в военных действиях (Геродот. История, 4, 110-116; Псевдо-Гиппократ. О воздухе, водах и местностях, 24; Эфор. Схолии к Аполлонию Родосскому, фр. 103; Палефат «О невероятных рассказах», XXXIII; Страбон. География, XI, 5, 1-4, XII, 3, 21-24, XII, 6-8; Диодор Сицилийский. Библиотека, II. 44-46, III, 52-55, XVII, 77; Плутарх. Жизнь Помпея, XXXV; Флавий Арриан. Анабазис, VII, 4; Псевдо-Калисфен, III, 25-28 и др.).

Так, амазонки, жившие на реке Термодонт, были единственными из окружающих их народов, которые имели железное оружие и первые стали ездить верхом. Благодаря своим лошадям они догоняли бегущих врагов неожиданно для последних, сами же оставляли своих преследователей далеко позади, как рассказывал Лисий.

Амазонки были вооружены луком, топором и копьем (Страбон. География, XI, 5, 1-4, XII, 3, 21-24), имели щиты и котурны (Плутарх. Жизнь Помпея, XXXV). Из шкур диких зверей изготавливали себе шлемы, плащи, пояса (Страбон. География, XI, 5, 1-4, 3, 21-24).

Именно такими их знает античная традиция, донесшая до нас имена дев-воительниц, прекрасных цариц Ипполиты, Антиопы*, Фалестры, Пенфесилии, под предводительством которых амазонки совершали далекие военные походы, властвовали над многими народами, поработили своих соседей (Диодор Сицилийский. Библиотека, II, 44-46, XVII, 77; Страбон. География, XII, 8, 6).

Ливийские амазонки, по описанию Диодора Сицилийского (I в. до н. э.), под предводительством Мирины прошли Египет и Аравию, покорили всю Сирию, прошли в Малую Азию, где основали ряд городов и святилищ, назвав их своими именами: Мирина, Смирна, Мартезия, Отрера и другие). Мирина погибла с большей частью своего войска во Фракии. Оставшиеся амазонки вернулись в Ливию (Диодор Сицилийский. Библиотека, 52-55).

Нетрудно заметить, что в этом полумифическом рассказе Диодора присутствует реальная историческая основа. Несомненно, материалом для полулегендарных амазонских войск, описанных Диодором, послужили засвидетельствованные ассирийскими источниками и данными археологии реальные набеги в VII веке до н. э. киммерийцев и скифов на эгейские берега Малой Азии и Сирию.

О походах амазонок Северного Причерноморья в Грецию, Аттику сообщает аттический оратор Исократ (436-338 до н. э.), рассказ которого повторяет автор «Сравнительных жизнеописаний» Плутарх (Исократ. Панегирик, § 67-70, VI, 42, VII, 75, XII 193; Плутарх. Жизнь Помпея, XXXV). Война греков с амазонками завершилась битвой. Мужественные воительницы были разбиты, погибла и их предводительница — Антиона, для которой якобы в городе Мегаре была сооружена гробница. «Из пришедших ни одна не ушла назад, а остальные дома, вследствие нанесенного здесь поражения, лишились владычества», — пишет Исократ (Исократ. Указ. соч., § 70).

Несомненно, этот неудачный поход амазонок — не что иное, как мифологическое отображение похода Ксеркса в 480 г. до н. э. в Грецию в период греко-персидских войн, воспринимавшихся эллинами как война с азиатским миром, который олицетворяли легендарные амазонки.

Таким образом, в географии военных походов амазонок нашли отражение как наиболее ранние киммерийские и скифские в Малую Азию и Сирию, так и наиболее поздние (персидские в Грецию) реальные военные походы различных народов.

Очень интересно и весьма своеобразно складывались у амазонок отношения с мужчинами. Все античные авторы, упоминавшие или писавшие об амазонках, подчеркивают их свободное, независимое поведение, высокомерное отношение к мужчинам.

По одним сведениям, амазонки жили отдельно от мужчин, общаясь с ними раз в год с целью деторождения и продолжения славного рода амазонок (Страбон. География, IV, 4, 6, 3, 21-24; Юний Юстин. II, 1; Плутарх. Жизнь Помпея, XXXV). По сообщениям Диодора Сицилийского, они жили вместе. Но в то время как женщины совершали блистательные походы, мужчины находились в подчиненном положении, занимаясь домашним хозяйством и воспитанием детей (Диодор Сицилийский. Библиотека, II, 44-46, III, 52-55). Если амазонки жили отдельно от мужчин и имели только общих детей, то, как правило, девочек они оставляли у себя, а мальчиков отдавали отцам (Страбон. География, XII, 3, 21-24, XII, 6, 8). Если же они жили вместе, то обычно матери-амазонки калечили своих детей мужского пола (Псевдо-Гиппократ. О воздухе, водах и местностях, 24; Стефан Византийский. Описание племен. Амазонки; Диодор Сицилийский. Библиотека, II, 44-46) или убивали их тотчас по рождении (Юний Юстин, II, 1), чтобы воспрепятствовать их восстанию против женской власти.

Родившимся девочкам выжигали правую грудь, чтобы она не мешала при стрельбе из лука. При этом вся сила и живительные соки переходили в правое плечо, делая руку девушки-амазонки сильной, способной наносить сокрушительные удары по своим врагам (Псевдо-Гиппократ. О воздухе, водах и местностях, 24; Диодор Сицилийский. Библиотека, II, 44-46, III, 52-55; Страбон. География, XI, 5, 1-4, Юний Юстин, II, 1).

Все черты быта и образа жизни амазонок, пожалуй, лишь за исключением участия женщин в военных действиях, выглядят скорее легендарными и маловероятными, сообщения об амазонках выглядят так и для тех районов, где греки сами не бывали. Они черпали сведения для своих сочинений из полумифических рассказов и слухов-источников, не отличавшихся достоверностью, в которых за давностью лет реальных фактов сохранилось мало.

Но все же и эти полулегендарные рассказы об амазонках имеют реальную историко-этнографическую или культовую основу. Так, свобода амазонок в выборе отца для своего будущего ребенка — это не что иное, как отражение свободных половых отношений на одной из стадий группового брака, когда все женщины одного рода имели право на всех мужчин другого рода или наоборот.

Обычай калечить родившихся мальчиков может быть отражением реально существовавших в рабовладельческом обществе фактов нанесения увечья домашним рабам.

Что касается подчеркиваемого Псевдо-Гиппократом, Страбоном, Диодором Сицилийским, Помпеем Трогом (I в. до н. э.- I в. н. э.)2 обычая лишать девочек-амазонок правой груди и трактовки термина «амазонка» в античной традиции как «безгрудая», то это, видимо, отражение популярного у греков культа одной из древнейших богинь, прекрасной охотницы Артемиды, которой, по преданию, женщины приносили в дар, как символ плодородия, свои отрезанные груди. Поэтому сама Артемида изображалась как многогрудая богиня, которая своим молоком вскармливала все живое, охраняла мать во время рождения ребенка, делала роды благополучными.

Применительно к тем районам, где греки бывали лично (Северное Причерноморье, Подонье, Приазовье) и наблюдали особенности быта местных народов (савроматов), сведения об амазонках носят скорее реальный характер, чем мифологический, хотя и савроматским женщинам приписывали обычаи, характерные для легендарных амазонок (выжигание груди у девочек, калечение детей мужского пола).

Остановимся несколько подробнее на сведениях античных авторов об амазонках Северного Причерноморья.

Древнейший в греческой литературе рассказ на эту тему принадлежит «отцу истории» Геродоту. Этот рассказ, являющийся полулегендарным отражением истории происхождения савроматов, соединяет в себе основные варианты античной амазонской традиции и передает местную понтийскую легенду, сложившуюся среди колонизовавших Северное Причерноморье греков. Геродот сообщает, что скифы называли амазонок «οίοπαία», что значит «мужеубийцы»3. Эллины победили амазонок в сражении на реке Термодонт и отплыли обратно на трех судах, захватив вместе с собой пленниц. В открытом море пленные амазонки перебили мужчин, а затем остановились на землях свободных скифов у г. Кремны на Меотийском озере. Сойдя с кораблей, воинственные женщины начали грабить земли скифов. Те, приняв амазонок за мужчин, вступили с ними в битву. Только овладев трупами амазонок, они узнали, что это женщины.

Тогда скифы на совете решили не убивать более амазонок, а послать к ним своих юношей с целью иметь детей от этих славных женщин. Скифские юноши стали лагерем по соседству. Вскоре скифы и амазонки стали жить вместе. Несколько времени спустя скифы предложили амазонкам переселиться в общество их родных. Но амазонки отказались, заявив, что они не уживутся со скифскими женщинами: «У нас с ними, — говорили амазонки, — не одинаковые обычаи: мы стреляем из луков, мечем дротики, ездим верхом, а женским работам не обучены, между тем ваши женщины не делают того, что делаем мы, а занимаются женскими работами. Если вы хотите иметь нас вашими женами, то ступайте к вашим родителям, возьмите свою долю имущества, вернитесь к нам, и мы будем жить отдельно». Скифские юноши так и поступили.

Геродот подчеркивает далее, что от браков скифов с амазонками пошел народ савроматов, то есть он генетически связывает савроматов не только со скифами, но и с амазонками. Отсюда савроматские женщины ведут их нынешний образ жизни: вместе с мужчинами и без них ездят верхом на охоту и на войну, носят одинаковую с мужчинами одежду. Относительно браков соблюдается у них следующее правило: ни одна девушка не выходит замуж, прежде чем не убьет врага, некоторые доживают до старости девушками, потому что не могли выполнить это требование (Геродот. История, IV, 110-117).

Сообщение Геродота о савроматских женщинах следует считать реальным, поскольку об этом свидетельствуют античные авторы в описании обычаев кочевых народов. Так, у Псевдо-Гиппократа — «жемчужины понийской наблюдательности» — в сочинении «О воздухе, водах и местностях» мы находим подтверждение сообщениям Геродота об образе жизни савроматских женщин (Псевдо-Гиппократ. О воздухе, водах и местностях, 24). Сочинения Псевдо-Гиппократа — результат личного общения с племенами скифов, колхов, савроматов. Автор при этом не пользовался ни Геродотом, ни его источниками, самостоятелен в изложении материала [5, с. 22].

Псевдо-Гиппократ несколько дополняет сведения Геродота, отмечая, что если савроматская женщина выходит замуж, то она перестает заниматься военным делом, пока не явится необходимость поголовно выступать в поход. Замуж же савроматка выходит при условии, если убьет трех врагов (Псевдо-Гиппократ. О воздухе, водах и местностях, 24).

Кроме того, у Псевдо-Гиппократа мы находим не вполне ясное, но единственное сообщение о том, что савроматские женщины отправляли какие-то «обычные жертвоприношения» (Псевдо-Гиппократ. О воздухе, водах и местностях, 24), то есть, возможно, выступали в роли жриц.

С легкой руки Геродота в сочинениях античных авторов более позднего времени: Эфора, Диодора Сицилийского, — явно видна связь легенды об амазонках с сообщениями о савроматах. Так, Диодор Сицилийский, сведения которого не зависимы от Геродота и Эфора, но опираются, как и сочинения этих авторов, на местную традицию и рассказы, в своем труде «Библиотека» в разделе «Древнейшая история Скифии» сообщает о народе, живущем под управлением женщин у реки Термодонт4. Женщины этого племени занимались военным делом наравне с мужчинами. «Говорят, — пишет Диодор, — что одна из них, имевшая царскую власть, отличалась мужеством и силой. Составив войско из женщин, она стала обучать их военному делу и покорила кое-кого из соседей. Возгордившись вследствие удач, провозгласила себя дочерью Ареса, а мужчинам предоставила прясть шерсть и исполнять домашние женские работы. Затем издала законы, которыми женщин вызывала на состязания, мужчинам предоставляла смирение и рабство» (Диодор Сицилийский. Библиотека, II, 44-46).

Нетрудно заметить, что сообщаемое Диодором Сицилийским относится, главным образом, к легендам об амазонках. В то же время видна связь сведений Диодора с теми реальными фактами, которые нам сообщают античные авторы о савроматских женщинах.

Так, у Эфора во фрагменте, сохраненном Стефаном Византийским (6 в. н. э.) в его словаре «Этникон», под словом «амазонки» говорится следующее: «Амазонки — женское племя у Термодонта, которых поныне называют савроматидами. О них рассказывают, что физической силой они превосходят мужчин, и объясняется это климатическими условиями местности, которая будто бы обыкновенно производит женщин более сильных и рослых, чем мужчин» (Стефан Византийский. Этникон. «Описание племен. Амазонки»).

Предположение о том, что Эфор, как и другие ионийцы, знал савроматов, живущих у Танаиса и Меотиды, не вызывает сомнений [5, с. 110].

Но интересно отметить, что во времена Эфора и Псевдо-Скилака представление о савроматах, как о народе, где женщины воюют наравне с мужчинами, стало превращаться в представление о господстве женщин, о гинекократии. Это отразилось прежде всего в кратком замечании Николая Дамасского (род. около 64 г. до н. э.), которое восходит к Эфору [6, с. 10] : «Савроматы женам своим во всем повинуются как госпожам» (Николай Дамасский. Свод странных обычаев, фр.16).

Эфор, хотя и противопоставляет в своих сочинениях дикий образ жизни савроматов и меотов идеальным условием жизни скифов, в целом не искажает образ савроматов. Следовательно, эфоровская трактовка савроматов как женоуправляемых может считаться вполне реальной. Тем более, что сочинения Эфора отличает довольно хорошая осведомленность в расселении кочевых племен и политическом положении Северного Причерноморья [5, с. 112].

Следом за Эфором краткое упоминание о женской власти у савроматов находим у Псевдо-Скилака (4 в. до н. э.): «От реки Танаис начинается Азия и первый ее народ на Понте — савроматы, которые управляются женщинами» (Псевдо-Скилак. Описание моря, прилегающего к населенной Европе, Азии и Ливии»).

Это явление засвидетельствовал и Исиган Никейский в «Невероятных сказаниях».

Сведения о том, что савроматские женщины возглавляли целые племена, находим у Полиена, жившего при римских императорах Марке Аврелии и Луции Вере, в его рассказе об Амаге — жене царя савроматов Мидоссака. Полиен сообщает, что Амага видя, что муж ее предается разгулу и пьянству, большей частью чинила суд и расправу сама. Сама расставляла гарнизоны в своей стране, отражала набеги врагов и помогала обижаемым соседям. Блестящая слава о ней разнеслась по всей Скифии… Амага послала скифскому царю приказание прекратить набеги на Херсонес, когда же скиф не послушался, то она выбрала 120 человек, сильнейших душой и телом… и, проскакав с ними 1200 стадий, внезапно явилась ко двору царя и перебила всех стражей, стоящих у ворот, Амага убила царя, а страну отдала херсонесцам; вручив царскую власть сыну убитого, приказала ему править справедливо и, помнив кончину отца, не трогать соседних эллинов и варваров (Полиен. Военные хитрости, VII, 55, 56).

В рассказе Полиена о сарматке Амаге заметен некоторый налет идеализации. Автор враждебен скифам, но дружествен савроматам — союзникам Херсонеса. Очевидно, эллинистическая историография вослед Эфору, идеализировавшему скифов, идеализировала восточных и северных соседей азиатской части Боспорского царства. Но все же источник Полнена стоит на реальной почве, независим от ионийцев с Геродотом и от Эфора [7, с. 112]. Сюжет об Амаге не только рисует картину чрезвычайно сложных политических взаимоотношений между греческими государствами Причерноморья и варварами и между варварскими племенами, но и еще раз подчеркивает особо почетное положение сарматских женщин в обществе.

Итак, анализ и интерпретация сведений античной традиции о савроматских (сарматских) женщинах убеждает нас в том, что многие из них, во-первых, были воинственны (Геродот. История, 110-117; Псевдо-Гиппократ. О воздухе, водах и местностях, 24; Диодор Сицилийский. Библиотека, II, 44-46; Полиен. Военные хитрости, VIII, 55-56); во-вторых, активно участвовали в общественной жизни, занимали почетное положение в семье, роде, племени (Стефан Византийский. Этникон (Описание племен). Амазонки; Псевдо-Скилак. Описание моря, прилегающего к населенной Европе, Азии и Ливии. Азия, 70; Николай Дамасский. Свод странных обычаев, фр. 16; Исегон Никейский. Невероятные сказания, XXIX); в-третьих, отправляли какие-то «обычные жертвоприношения», судя по туманному сообщению Псевдо-Гиппократа (Псевдо-Гиппократ. О воздухе, водах и местностях, 24); в-четвертых, иногда брали бразды правления в свои руки и возглавляли целые племена (Диодор Сицилийский. Библиотека, II, 44-46; Полиен. Военные хитрости, VII, 55-56). Именно поэтому античная традиция говорит о савроматских (сарматских) женщинах, как о потомках легендарных амазонок.

Распространение мифа об амазонках на савроматов произошло несомненно с присутствием в их общественном строе таких черт, которые позволили греческим авторам назвать савроматов «управляемыми женщинами», а некоторым современным исследователям — признать савроматскую гинекократию и заговорить о пережитках материнского рода в социальном строе этих племен [6, с. 100 и cл.; 7, с. 325-351; 8, с. 198; 9, с. 96; 10; 11. с. 200- 206; 12, с. 154-155; 13, с. 138-148; 16, с. 85; 15, с. 188]. Теперь установлено, что материнский род, при котором женщина играла главную роль в хозяйстве, занимала почетное положение в обществе, был всеобщим явлением. Именно с реальным существованием у отдельных народов и племен материнского рода и его пережитков или с воспоминанием о нем связано повсеместное возникновение и распространение представлений об амазонках в античной литературе.

Достоверность сведений античной традиции об амазонках находит прямое подтверждение в археологическом материале, прежде всего на территории степного Подонья — района расселения западной группы савроматов Геродота [16, 21]. Анализ и интерпретация данных археологии выходит за рамки настоящей статьи и является предметом специального исследования.

http://liberea.gerodot.ru/a_hist/amazon01.htm
_________________
Свобода начинается с сомнения.
Моя страница
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Бомбардир
Admin

   

Зарегистрирован: 10.05.2011
Сообщения: 3322
Откуда: Днепропетровск

СообщениеДобавлено: Ср Сен 12, 2012 7:04 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Тороп С. О. Скифские воительницы.
http://www.bizslovo.org/content/index.php/ru/istoriya-nikopolya/134-davnya-istoriya/376-skifski-voitelnyci.pdf
_________________
Свобода начинается с сомнения.
Моя страница
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов -> Скифия Часовой пояс: GMT - 2
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах

Исторические исследования Олег Жук исторические исследования Олег Жук исторические исследования


Powered by phpBB © 2001, 2005 phpBB Group
Вы можете бесплатно создать форум на MyBB2.ru, RSS